О Его и нашем отношении
…Он пришел на порог к Богу после долгой тяжелой ссоры и долгой разлуки. Он пришел не за примирением и, честно признаться, сам не знал, зачем пришел – может быть, потому, что была ночь и шел холодный дождь, и никто не открывал перед ним дверь.
Может быть, он даже не понимал, в Чью дверь стучится – у него закоченели руки, оледенело под сердцем. Он продрог так, что это было сродни отчаянию – а может, и было самим отчаянием, потому что холоднее становилось каждый раз, когда его прогоняли от дверей, даже не открывая.
Дверь открылась, и они вдруг оказались лицом к лицу – в его глазах появились понимание и страх, он почти попятился, а Он молча взял пришедшего за промокший рукав и решительно потянул внутрь.
- Я не знаю, зачем я пришел, – сказал он, с ужасом думая о собственной мерзости и теряемых для “прости меня” мгновеньях, а Господь уже снимал с него мокрую насквозь куртку.
- Я не знаю, что Тебе сказать, – с мукой вымолвил он, отчаянно ловя разлетевшиеся мысли и всей кожей вбирая благословенное тепло дома, а Господь коснулся его закоченевших пальцев и, покачав головой, заставил сесть.
- Я ничего не понял, - сказал он, мучительно стыдясь грязных следов на полу и собственной непокаянности, и почти украденного счастливого чувства согретости, а Господь, опустившись на колени, уже разувал его.
- Что мне делать, Господи? – прошептал он, всей душой осознавая свою неуместность в Его доме.
Господь подошел к двери и плотно-преплотно закрыл ее, задвинул задвижку, и дождь снаружи стал почти неслышим.
- Это неважно, – сказал Он, обернувшись. – Ты же пришел. Остальное решим.
***
Я знаю, знаю! – когда мы предстанем перед Ним, и те из нас, кто осознает - будут трястись от ужаса, ожидая за свои грехи наказания в виде самого страшного, чего мы только боимся – тогда Он скажет нам, и пообещает, что не допустит самого страшного, что этого не будет. Его любви невыносим наш страх, невыносимо, что от Него мы ждем себе самого страшного. В самой черной бездне вины мы будем ограждены Его ладонями и Его любовью. Все взвесится и решится совсем на других весах.
Страх – это один из самых трудносходящих шрамов, которые грех оставляет на нашей душе.
И Он прогонит от Себя тех и только тех, кто в самодовольном ощущении собственной праведности будет заявлять права на то, чтобы быть с Ним, не желая ни видеть в себе грех, ни избавляться от него.
И сами уйдут от Него те, кто выберет – не Его.
